English

Ирада Зейналова: «Журналистика – это ремесло»

Ирада Зейналова: «Журналистика – это ремесло»

Такое событие, как Форум женщин-парламентариев, который состоялся в рамках 137-й Ассамблеи Межпарламентского союза, не могли оставить без внимания федеральные телеканалы. И в Таврическом дворце, где проходило мероприятие, мы встретились с журналистом и телеведущей канала НТВ Ирадой Зейналовой. Агата Коровина поговорила с Ирадой Автандиловной о том, как остаться человеком в журналистике, о нерукопожатных репортерах и ситуациях, когда женщины сами заключают себя в половое гетто.

– Журналистика, как известно, четвертая власть. Какова, на Ваш взгляд, созидательная роль женщин в журналистике?

– Честно говоря, если занимаешься журналистикой, то деления на женщин и мужчин нет. В кабинете врача мы женщины и мужчины, в журналистике мы журналисты. В принципе, роль журналиста сама по себе должна быть созидательной. Либо вы делаете все для того, чтобы вскрыть какие-то язвы общества, найти какую-то несправедливость или, наоборот, отметить позитивные события, либо вы этого не делаете. 

– Сейчас эпоха интернета, и журналистика видоизменяется. Какой совет Вы могли бы дать молодым журналистам?

– Проблема молодых журналистов состоит в том, что они крайне слабо образованны, крайне плохо эрудированны, не трудолюбивы и слишком эгоистичны – это не имеет ничего общего с обычными журналистскими амбициями. Я бы дала молодым журналистам один совет: если вы хотите денег, славы и интересной жизни, не ходите в журналистику. Журналистика – это физически тяжелая профессия, изматывающая. Когда ты занимаешься журналистикой, ты должен быть 24/7 подключен головой к тому, что ты делаешь. Поэтому если вам кажется, что это легкая профессия, что ею можно овладеть через какие-то интернет-технологии, то это неправда. К сожалению, журналистика – это ремесло. Как нельзя стать, скажем, токарем, кузнецом, гончаром, просматривая обучающие фильмы, так нельзя стать и журналистом. Журналистика, повторюсь, – это только ремесло плюс чуть-чуть везения и чуть-чуть таланта.

А тем, кто уже в журналистике, я бы посоветовала более внимательно относиться к возникающим технологиям, поскольку мы все время обсуждаем одну и ту же проблему – fake news. Если раньше, когда я начинала заниматься журналистикой, было достаточно увидеть картинку происходящего или выйти на первоисточник, чтобы подтвердить или опровергнуть информацию, то сейчас в силу развития интернет-технологий определить правду крайне сложно. В журналистике никому верить нельзя. Каждый факт надо ставить под сомнение, без этого будет не журналистика, а пропаганда.

зейналова_3.jpg

– А как быть с оперативностью? 

– Раньше был принцип: лучше плохо в эфире, чем хорошо в корзине. И этот принцип декларировал великий телевизионщик Олег Добродеев. Но это касалось картинки: лучше снять криво, но выдать первым. Но сейчас в социальных сетях мир настолько быстро реагирует на любую неточность, что во многих темах лучше не быть первым, но быть лучшим, быть самым точным. И сейчас проблема журналистики состоит ровно в том, что интернет создал общество непрофессионалов, которым кажется, что они могут частично отвечать за свои слова, потому что тот, кто пишет в интернете, не получит в действительности по морде.

– Быть первым – профессиональное желание. Разве не так?

– Абсолютно профессиональное. Но Вы посмотрите: достаточно уважаемая газета, достаточно уважаемая журналистка пишет о том, что с нами не стало певца Хворостовского. Ею двигало именно это профессиональное желание быть первой. У нее был один источник информации. Их должно быть три, мы не всегда их находим, но тем не менее полагаемся на свое чутье, на отношение к источнику, инсайдеру, дальше уже опыт. Она понадеялась, и, к сожалению, эта информация оказалась неправдивой. А тут – как в учебнике. Подумайте, что вам важнее: стать первым в такой ситуации или стать правым в такой ситуации. Речь идет о человеческой жизни, речь идет о семье. У журналистов есть принцип «не навреди». Тот, кто его не соблюдает, перешагивает допустимую границу. Мы же тоже между собой делимся на рукопожатных и нерукопожатных. Не по тому, как мы относимся к демократическим свободам, либеральным принципам, насколько мы близки к власти, – нет. Мы делимся на рукопожатных и нерукопожатных по степени профессионализма, по степени того «не вреда», который мы нанесли.

Или, например, либеральные СМИ пишут о том, что два наших гражданина захвачены в плен в Сирии. И дальше начинают развивать эту историю, в том числе через их родителей, в том числе через те ограничения, которые накладывает ФСБ на расследование. Мы все прекрасно понимаем, что спасти жизни этим людям – дело спецслужб. Сидя в интернете и даже толком ничего не зная об этом деле, можно навредить своими словами так, что человек погибнет. Ты первым это напишешь, но напишешь глупость, которая будет граничить с подлостью. В этой ситуации нужно взвесить, насколько ты готов совершить подлость ради того, чтобы быть первым. Это не нарушает принципов журналистики. Это не значит, что перед тобой стоит выбор между тем, чтобы остаться журналистом, и тем, чтобы остаться человеком. Нет, журналист является журналистом до тех пор, пока он соблюдает принцип «не навреди». Как только для него публичная слава, тщеславие или себялюбие выходит на первый план, это уже не человек и уже не журналист.

зейналова_4.jpg

– Я здесь, в Санкт-Петербурге, как-то общалась с местными репортерами, и они говорили, что гнали бы журналистов, которые не могут позвонить, например, родственникам погибшего при теракте и попросить комментарий. Они уверяют, что это работа, и здесь нужно отодвинуть чувства на второй план. 

Знаете, я начинала свой журналистский путь как культурный корреспондент. Часто нужно было писать некрологи об ушедших от нас знаменитых и любимых деятелях культуры. Я никогда не могла позвонить семье, я никогда не считала, что должна это сделать, я никогда не подходила на похоронах к членам семьи. Задайтесь вопросом, просто задайтесь вопросом. Человека не стало. Какой комментарий вы хотите получить от родственников? Что хотите от них услышать? Может быть, потому что я занимаюсь информационной журналистикой, для меня важна информация, которую я получу в интервью. Какую информацию вы получите от матери погибшего солдата? Слезы? А оно того стоит? Вот в Петербурге произошел теракт. У вас хватило бы сил позвонить тем, кто плачет в этот момент, и что-то спросить? Я считаю это абсолютной глупостью. Не потому, что я отказываюсь от части журналистской деятельности. Просто это не несет никакой смысловой нагрузки, зато причинит дополнительную боль людям. Если тебе страшно хочется получить информацию о погибшем, подожди, пока его родственники успокоятся, пока эта рана чуть-чуть затянется. Позвони и спроси: «Вы готовы?» Тебе, скорее всего, скажут «нет». Спроси: «Когда Вы будете готовы?» Все. Больше ничего не нужно. Но заниматься людоедством… Ради чего? Ради рейтингов, тиража? Попросите журналистов «Первого канала» найти в своем табельном списке того, у кого мать болеет раком, и позвонить ей. Они же вряд ли это сделают. Ведь когда что-то касается журналиста, мы же все возмущены. Начинается истерия, если звонят нам, журналистам. А чем наши читатели, зрители, слушатели отличаются от нас? Ничем. Значит, когда ты лезешь ногами в горе – это людоедство, и это недопустимо.

– Но журналисты постоянно касаются неприятных и болезненных тем. Не писать о боли мы тоже не можем.

Я абсолютно уверена, что о проблемах нужно писать, для этого существует журналистика. Журналисты – это те, кто ищет проблемы, в том числе на свою голову. Но нужно показать пути решения. Не следует навязывать их, но пусть зритель знает, что эта проблема не тупиковая. Мы не должны просто вскрыть язву – нужно предложить рецепт лечения. Потому что журналисты – это в том числе санитары общества. Если вы говорите о коррупции, то назовите имена, напишите, что вы сделали, чтобы эти имена стали известны не только вам. Душа обязана трудиться. Человек должен работать, потому что просто так заниматься кликушеством – это очень легко, этим занимаются бабки на лавке.

зейналова_5.jpg

– Как Вы относитесь к тому, что женщины просят себе льготы или какие-то скидки на своей работе?

Я бы посоветовала женщинам в личной жизни быть женщинами, но на работе забыть фразу «ой, я же женщина». Меня никогда за всю мою профессиональную карьеру не дискриминировали ни по национальному, ни по половому признаку. Если бы я заявляла: «Я же женщина», я бы сама дискриминировала себя, я бы просила для себя отдельного гетто. Если приходишь на работу, то работаешь. И когда, например, собрали новую Госдуму, и вдруг женщины-депутаты начали говорить, что им хотелось бы отдельного графика, потому что им нужно успеть приготовить еду, постирать, убраться – стирайте, убирайтесь, но что вы здесь делаете? Вам поверили, что вы на полную катушку будете защищать интересы людей. Это касается всего. Как только ты начинаешь делить мир на женщин и мужчин относительно рабочих обязанностей – все, ты собираешь вещи и идешь домой.

– Значит, Вы работаете на полную катушку?

Я приезжаю из командировок обычно глубоко ночью в пятницу. В субботу мне уже надо быть на работе. И писать с субботы на воскресенье до 6 утра. Это очень тяжелый график, и всего один выходной, даже полдня – в понедельник до 12 часов я могу спать. После этого я снова включаюсь в рабочий процесс. Но Вы думаете – я что, не готовлю еду, не покупаю продукты, не ухаживаю за собой, за своим ребенком, за своим мужем? Я все это делаю. Поскольку я считаю, что это все делать нужно обязательно, я нахожу для этого силы и время. И я никогда на работе не говорю: «Вы знаете, я женщина, мне нужно сделать скидку». Как только вы просите скидку, вы заключаете себя в половое гетто. Вы хотите этого? Вперед.

– Как Вы расслабляетесь, как находите силы для восстановления той энергии, которую тратите?  

– Я не занимаюсь спортом, я не занимаюсь экстремалкой, я не вяжу макраме. Я не разделяю журналистику и жизнь. Я просто так живу. Это мой образ жизни. Максимум, на что сейчас хватает времени, – посмотреть кино с мужем, но я не могу Вам сказать, что мне нужна какая-то сумасшедшая подпитка. Да, я падаю, но встаю и иду дальше, потому что или ты хочешь быть лучшим, или ты начинаешь себя жалеть.

Агата Коровина, информагентство Евразийского женского сообщества


25.10.2017

ВСЕ НОВОСТИ ЭТОЙ РУБРИКИ

АРХИВ НОВОСТЕЙ