English

Татьяна Ворожцова: журналистика невозможного


ЕЖС_Ворожцова_1.jpg

О журналистике можно говорить долго. Моя собеседница считает, что даже четырех лет для этого маловато. Она, проработавшая всю жизнь в профессии, теперь передает свои знания студентам. Знакомьтесь – декан факультета журналистики ИГУМО Татьяна Викторовна Ворожцова. И сегодня мы попытаемся хотя бы немного узнать, что остается за кадром красивой картинки на телеэкранах.

— Вы очень долго работали на телевидении, а там кутерьма, беготня. Как это было?

— Это была самая непредсказуемая работа, по сравнению с газетами и радио, где я успела потрудиться. Поначалу я, поклонница жесткой организации, пыталась обуздать этот хаос. Но в какой-то момент поняла, что даже если ты предусмотришь абсолютно все, что-то пойдет не так. Вроде всех заранее обзвонила, чтобы никто не проспал, положила три запасных аккумулятора, четыре кассеты, всех проинструктировала, подходим к студии записываться – она закрыта изнутри. Оператор на обеденный перерыв закрылся и прикорнул. Так сильно прикорнул, что не смог проснуться даже от звонков телефона и стука в дверь. И все время, когда мы должны были записываться в студии, он мирно спал. Можно было это предусмотреть? Тогда я поняла: надо пытаться все предусмотреть, но при этом постоянно быть готовым к сюрпризам. В какой-то момент я даже стала получать удовольствие от неожиданных помех, от решения нерешаемых задач. Коллеги прозвали меня «мисс Невозможно». Если кто-то уверял, что сюжет сделать невозможно, они говорили: тогда это к Ворожцовой. Например, давали кассету с видео, сопроводительный текст к которой потеряли, либо наоборот – был пресс-релиз, а видео отсутствовало. И сделать сюжет надо было за час. Каждый раз выкручивалась, даже уже появился спортивный азарт. Такой вот бег с препятствиями.

Чаще всего причиной проблем был, конечно, человеческий фактор. Например, мы готовились к съемкам очень пафосного мероприятия, на котором должен был присутствовать наш итальянский партнер. Не знаю, как там в Италии принято, но он приехал в мятой футболке и растянутом свитере. Выяснилось это примерно за полчаса до съемки. Мы все были практически в обмороке. Я попыталась ему намекнуть, что надо бы сходить купить пиджак, а он: «А зачем? Мне не нужен пиджак. У меня есть дома». – «А почему ты его не взял с собой?» – «А зачем мне его таскать? Мне кажется, и так нормально». Я позвонила мужу, который примерно такой же комплекции, и спросила: «Ты сегодня в пиджаке? Быстро приезжай!» Вы должны сразу приучить своих родных и близких не удивляться ничему, если работаете на телевидении. «Хорошо, что хоть штаны не заставили снять», – бурчал муж. – «Зато сейчас твой пиджак окажется на пике моды, после того как засветился на плечах руководителя крупной fashion-компании из Италии», – парировала я. Это сейчас смешно, а тогда...

ЕЖС_Ворожцова_2.jpg

— Нервы сохранили? 

— У каждого своя нервная организация. Мне в этом смысле повезло. Я сначала бросаю все силы, чтобы справиться с причиной стресса, а потом уже переживаю. Когда доходит смысл произошедшего, что могло бы быть… но обычно к этому времени дело уже сделано. Некоторые люди в подобных ситуациях впадают в ступор, поэтому своих студентов я периодически загоняю в маленькие стрессы на занятиях, чтобы они постепенно привыкали и учились справляться с волнением.

Например, моя любимая деловая игра под названием «не приехал гость в студию». Объявляю, что у студентов 5 минут до начала прямого эфира на радио, им нужно будет 10 минут говорить на любую тему, главное, чтобы было интересно. Понятно, что записываем просто на диктофон. Как правило, первый раз шок, ничего не получается, второй раз получше, а на третий уже вполне приемлемо. И такие тренинги дают свои плоды. Одна моя студентка пришла на мероприятие в качестве пишущего журналиста. Ее увидел знакомый телеоператор и со словами: «Спасай, у нас ведущая не приехала на съемки, быстро возьми интервью у вот этого артиста», – буквально затолкал ее в кадр. И все получилось. Я убеждена, что умение справляться со стрессом можно натренировать. Мне это пригодилось и на руководящей работе. Однажды звонит мне шеф и говорит: «Срочно приезжай в “Останкино”, сейчас будет встреча с руководством НТВ по поводу программы Х. Из-за низких рейтингов ее планируют закрыть. А я в одну только студию бешеные деньги вложил, надо хотя бы полгода еще продержаться, чтобы оправдать эти затраты». Я попыталась напомнить ему, что не имею отношения к этой программе. Наш холдинг делал тогда около 20 передач для разных каналов, и об этой конкретной я знала лишь понаслышке. На что он мне сказал: «Надо!» – и выключил телефон. По дороге я расспросила у исполнительного продюсера проекта, что да как, набросала несколько идей, успела подсунуть их шефу прямо на пороге кабинета. Он сказал: «Это не то, сейчас я начну говорить, ты поймешь и подхватишь разговор». И вот сидит все руководство канала, наш руководитель холдинга здоровается и… начинает кашлять. Со словами: «Таня, продолжай», – выскакивает из кабинета… Я вижу, как моя коллега, наблюдавшая всю эту предысторию, зеленеет прямо на глазах. Больше всего в тот момент я испугалась, что она рухнет в обморок… В общем, когда шеф вернулся в кабинет, я уже обо всем договорилась. Секрет простой: когда не знаете, что говорить, лучше задавать вопросы своим собеседникам. Так вы выиграете время на размышление и поймете настрой ваших визави. Когда мы ехали из телецентра, моя коллега всю дорогу повторяла только две фразы: «Таня, продолжай… Я бы умерла». Мне кажется, что стрессоустойчивости надо учить не только журналистов.

ЕЖС_Ворожцова_3.jpg

— Когда я пришла в свою первую редакцию, мне все хором сказали, что нет смысла идти на журфак, нужно стать юристом, биологом или еще кем-то, а журналистский навык приобрести потом. Вы считаете, нужно специальное образование для этой профессии? 

— Я считаю, что журналистике нужно учиться значительно больше четырех лет, в идеале – всю жизнь. Этот процесс продолжается и после окончания вуза. Каждый текст, каждый сюжет – урок, из которого необходимо делать выводы, иначе развития не будет. А по поводу профильного образования – это вечный спор. Мы все знаем примеры, когда люди пришли в профессию из других сфер. Часто они нарабатывают необходимые навыки и добиваются успеха. Но, к сожалению, порой именно такие люди губят журналистику. Когда ты учишься несколько лет, пропитываешься духом профессии, у тебя складывается понимание журналисткой этики. С первого курса человек окружен будущими коллегами, мнением которых он дорожит. И если возникнет ситуация, где нужно будет заключить сделку с совестью, он тысячу раз подумает. Если корреспондент пришел из другой профессии, он может сказать: «Ничего страшного, если я совру. Главное, чтобы меня читали и деньги платили». Как-то слышала восклицание девушки, которая пришла в редакцию из театрального вуза: «Ой, подумаешь, фамилию неправильно написала. Кому какая разница? Моя героиня сама виновата, что грузинка». Люди, пришедшие из других профессий, часто искренне не видят проблем в своем неэтичном поведении. У нас в ИГУМО раз в неделю проводят мастер-классы действующие профессионалы, которые делятся своим опытом. Это всегда очень интересные и полезные встречи. Но однажды такое занятие продлилось всего 5 минут. В самом начале наш гость рассказал, как, будучи выпускником кулинарного техникума, решил стать журналистом и начал ходить на разные мероприятия по поддельному удостоверению. Со временем он набрался опыта и стал успешным корреспондентом. «Чему вы хотите у меня научиться?» – «Ничему, – к моей радости ответили ребята. – Не считаем нужным начинать свой путь с обмана, мы с первого курса ходим на мероприятия от настоящих редакций».

Может быть, это мой личный опыт, но за долгую жизнь в журналистике я наблюдала неэтичное поведение коллег преимущественно со стороны тех, кто не имел профильного образования. Разумеется, есть и порядочные люди, которые в процессе работы не только приобретают необходимые навыки, но и соблюдают профессиональный кодекс. У обучения на журфаке есть еще масса плюсов. Мои студенты выпускаются из вуза не только с увесистым портфолио, но и с наработанными профессиональными связями: однокурсники, сотрудники редакций, где они проходили практику, и т.п. Многие выпускники, когда в их СМИ появляются вакансии, сразу звонят мне и просят прислать кого-то из ИГУМО.

ЕЖС_Ворожцова_4.jpg

Понятно, что всегда есть нужда в журналистах, которые разбираются в узкой теме, поэтому всегда в редакции будут приходить люди без профильного образования, но с глубокими знаниями предмета. Но работу не по специализации можно сравнить с жизнью в другой стране: во-первых, намного сложнее адаптироваться, во-вторых, даже если ты прекрасно знаешь язык, не всегда чувствуешь важные нюансы, связанные с культурными традициями, и т.п.

А Вы всегда были абсолютно честны в профессии?

— Наверное, не существует человека, который бы ни разу не слукавил. Иногда и мне приходилось. Но только для пользы дела. Например, перед тем как начать съемки делового реалити-шоу «Кандидат» (аналог американской программы «The apprentice» с Дональдом Трампом), мы с режиссером поехали в Нью-Йорк посмотреть, как это делают правообладатели. И когда нас спрашивали, большая ли команда работает над проектом, долго ли мы готовились к съемкам, мы на все отвечали утвердительно, ведь иначе нам бы просто не позволили снимать программу. На самом деле на подготовку у нас ушло всего два месяца, и команда у нас была маленькая. Там целый департамент из 20 человек в течение года только придумывал задания для участников, и еще 16 человек входили в dream team – команду, которая эти задания апробировала. Мы с шестью редакторами сделали это за пару недель. И неплохо получилось, американцы потом взяли на вооружение некоторые наши наработки в следующих сезонах программы. А мы ведь еще и кастингами занимались, и написанием сценариев и т.п. И все малым составом в короткие сроки. Проекты «Кандидат с Аркадием Новиковым» и «Кандидат с Владимиром Потаниным» были очень тяжелыми в производстве, но невероятно интересными. Это был потрясающий опыт.

ЕЖС_Ворожцова_5.jpg

— Журналистов называют пропащими людьми (в оригинале это звучит грубее), потому что они плавают на поверхности.

— В новостной журналистике, например, особая глубина и не требуется. Задача – быстро рассказать о важном событии. В остальных случаях все зависит от твоих собственных установок и от политики издания. К сожалению, многие мои коллеги не сильно себя утруждают, чтобы копнуть глубже. Когда меня назначили шеф-редактором программы «Субботник с Оксаной Федоровой и Никой Ганич», которая выходила на телеканале «Россия 1», предыдущая команда сдала свою последнюю передачу об одной известной актрисе. Получилось как-то очень скучно, оказалось, что коллеги, недолго думая, просто вставили первые попавшиеся куски из длинной беседы ведущей и героини. Мне и моей подруге профессиональная гордость не позволила выпустить сырой продукт в эфир. Нас никто не заставлял это переделывать, более того, говорили: «Оставьте так, вы же денег за это не получите». Но мы взяли исходники, перемонтировали, и получилась потрясающая история жизни человека, наталкивающая на глубокие размышления.

И дело тут даже не в тематике. Ты можешь поверхностно написать о том, в чем хорошо разбираешься, и наоборот – глубоко о чем-то новом для тебя. Есть журналисты, специализирующиеся на одной теме, а есть универсалы. Я прошла и то, и другое. И оба пути мне нравятся. Когда была специальным корреспондентом «Доброго утра» на «Первом канале», то ехала делать сюжет про выставку современного искусства, то про нефтеналивные платформы, то про соревнования по гандболу. Иногда, конечно, мозг взрывался, когда пыталась разобраться в сложной проблеме. Зато потом было огромное удовлетворение оттого, что получилось хорошо, особенно если еще и профессионалы из этой отрасли похвалили. А потом я стала делать программу о космосе, погрузилась в эту тему целиком, и это тоже было безумно интересно.

ЕЖС_Ворожцова_6.jpg

— Насколько я знаю, в «Останкино» некоторые ночуют. С Вами было такое?

— К счастью, авралы были не всегда, а когда они случались, предпочитала хотя бы на 2–3 часа съездить домой. Но если приезжаешь в «Останкино» пораньше, иногда встречаешь людей в трениках и с зубной щеткой в руке. В командировке однажды пришлось ночевать на сдвинутых стульчиках конференц-зала – по техническим причинам откладывались испытания ракетного двигателя. Если бы поехали в гостиницу, то могли бы пропустить это, пожалуй, самое яркое зрелище в моей жизни. Представьте: многометровая струя огня вырывается из двигателя с такой силой, что тебя сбивает с ног звуковая волна. Очень шумно, очень жарко, очень ярко, но очень красиво! Мы были под таким впечатлением, что потом раз 30 пересматривали отснятые видеокадры. Вообще журналистам часто приходится тяжело физически. Например, снимать несколько часов на морозе перед стартом ракеты на космодроме или, наоборот, в очень горячем цеху, где плавят стекло. Но зато это впечатляющие зрелища, ради которых можно все вытерпеть. Обычные люди всю эту красоту увидеть могут только по телевизору, а ты – живьем.

Сейчас многие телевизионщики работают на проектах. Во время съемок и монтажа, конечно, загрузка полная, а до и после – более комфортный режим. У меня даже было целых полгода, когда я почти ничего не делала, но получала зарплату. Наш руководитель холдинга объяснил, что ему проще поступать так, чем в авральном порядке искать кого-то, когда появится проект. Мне это тоже было удобно: дочь в это время заканчивала школу и поступала в институт, надо было больше времени уделять ей. И я, честно, не искала другую работу, а ждала новый проект.

ЕЖС_Ворожцова_7.jpg

Зато во время съемок, конечно, света белого не видишь в прямом и переносном смысле слова. Однажды мы с мужем сняли квартиру поближе к работе, чтобы хотя бы на дорогу много времени не тратить. Три месяца меня подвозила домой подруга. И вот в очередной раз мы подъезжаем, я смотрю из окна машины и говорю: «Это не тот дом». Она начинает уверять меня, что уже три месяца привозит меня сюда. Я вижу рядом с домом магазин синего цвета и отвечаю: «Я бы запомнила такое яркое пятно, около нашего дома был какой-то темный магазин». И тут вижу выходящего из подъезда мужа. Я спрашиваю: «А что, магазин перекрасили?» На что он говорит: «Он всегда был такого цвета, просто ты первый раз за три месяца приехала домой засветло…»

Иногда от переутомления начинаешь сомневаться в собственной адекватности. Как-то у нас был жуткий аврал: еле-еле успевали смонтировать материал, вставили кассету буквально в те секунды, когда ведущий говорил: «Подробнее об этом в нашем сюжете». Мы еще не успели отойти от стресса. Было уже поздно, в телецентре свет приглушили, мы спускаемся вниз, дверь лифта открывается, и я вижу… двух белых овец. Понимаю, что все – сошла с ума. Видимо, у меня было очень красноречивое выражение лица. Администратор, которого я сразу и не заметила, поспешил успокоить: «Не пугайтесь, все в порядке, животных мы привезли на съемки, они нам по сюжету нужны». 

ЕЖС_Ворожцова_8.jpg

— Как получилось, что Вы стали заниматься космической темой?

— От плохой журналистики. Я в качестве шеф-редактора и продюсера делала много программ на всех центральных каналах, но в какой-то момент ситуация стала резко меняться – начальство стало требовать «желтизны». Я поняла, что не осталось мне места на «больших» каналах. Последней каплей было, когда меня попросили написать синопсис документального фильма про одного великого человека с формулировкой: «Придумай ему какую-нибудь любовницу, чтобы всем было интересно смотреть»… Конечно, я отказалась. И тут меня позвали на детский канал «Карусель» делать программу «Пора в космос». Я очень обрадовалась. Во-первых, считаю производство программ для детей занятием очень благородным, во-вторых, у нас была очень дружная и профессиональная команда, в-третьих, сама тема космоса – это так интересно! Многие мои бывшие коллеги говорили: «Ты что, с ума сошла? После Первого канала...» Но мне интересна сама работа, а не какие-то сомнительные маркеры успешности. И я несколько лет с огромным удовольствием делала детскую программу. Мы общались с уникальными людьми, начиная с космонавтов и заканчивая сотрудниками космической отрасли, учеными. Это удивительные люди! Особенно после встреч с иными деятелями шоу-бизнеса, с которыми приходилось периодически сталкиваться во время работы на центральных каналах, разговаривать с людьми, занятыми настоящими делами, каждый день совершающими подвиги и при этом очень скромными, непередаваемое удовольствие! Хотя для детей делать программу сложнее. Попробуй расскажи про устройство двигателя так, чтобы всем было понятно, наглядно и весело.

ЕЖС_Ворожцова_9.jpg

— Изначально журналистика была мужской профессией, а сейчас на факультетах раздается: «Нам бы мальчиков, нам бы мальчиков». Как Вы считаете, какова роль женщин в журналистике?

— В целом, конечно, важна не гендерная принадлежность, а профессионализм, который не имеет пола. Но мне кажется, что и у женщин, и у мужчин есть свои сильные и слабые стороны. Если проводить параллель с космонавтами, то мужчины легче переносят серьезные, но кратковременные нагрузки, например, во время взлета и приземления, но хуже – длительные. То есть с рутинной работой лучше справляются женщины. Точно так же и в журналистике. Существует стереотип, что мужчины психологически более устойчивы, но я знаю массу примеров, когда они не могли справиться со стрессом, а женщины вели репортажи с места теракта, например. Журналистика прекрасна тем, что тут каждый может выбрать свое направление: кто-то работать в «горячих точках», а кто-то на модных показах. Все определяют личные предпочтения, а не пол.

— Какой совет Вы бы дали молодым журналистам?

— Во-первых, проверять и перепроверять информацию. Во-вторых, иметь массу друзей в разных областях деятельности, чтобы вы всегда, к примеру, могли позвонить врачу и уточнить термин или пригласить знакомого артиста на передачу. Но чтобы завести такую сеть, нужно быть хорошим журналистом. Если вы напишете некачественный текст или сделаете массу ошибок в сюжете, с вами не будут дружить. Одна оплошность может сразу перечеркнуть все потраченные усилия, а заработанное доверие послужит вам долго. Я вот уже четыре года не работаю журналистом, а по-прежнему удается договариваться со знакомыми космонавтами. К нам в институт приходил Фёдор Юрчихин, на вопросы детей прямо с орбиты отвечал Антон Шкаплеров, а Сергей Рязанский устроил премьеру своей выставки фотографий из космоса на нашем ежегодном фестивале современного искусства DOCA. Третий и самый главный совет – всегда думайте о том, «как ваше слово отзовется». К сожалению, мы знаем немало примеров, когда непродуманные действия приводили к печальным последствиям и даже гибели людей. Слово – оно как атом, может быть разрушающим, а может – созидающим. Очень хочу, чтобы все мои студенты стали настоящими журналистами, которые своими материалами делают мир лучше.

Агата Коровина, информагентство «Евразийское женское сообщество»


29.12.2017

ВСЕ НОВОСТИ ЭТОЙ РУБРИКИ

АРХИВ НОВОСТЕЙ